Тараканы в моей голове говорят по-польски.
Можете кинуть в меня японскую обувь, но при прочтении глав с воспоминаниями Кэнсина меня не покидало ощущение какой-то щемящей беззащитности Химуры. Не физической, а внутренней. Да, вот он такой грозный Баттосай со смертоносным мечом, но на деле-то - такой мальчишка ещё... Томоэ как раз это и заметила.
И ведь он, славный, наивный и добрый, сам же над собой и издевается. Ну ведь явно же убийства ему не по душе! Однако он со всей серьёзностью берётся за кровавое это дело, желая помочь наступлению лучшей эпохи...
Ишшо
И ведь он, славный, наивный и добрый, сам же над собой и издевается. Ну ведь явно же убийства ему не по душе! Однако он со всей серьёзностью берётся за кровавое это дело, желая помочь наступлению лучшей эпохи...
Ишшо