Тараканы в моей голове говорят по-польски.
Лекарь, осматривая раненного Володыёвским шляхтича:
- Лет вам сколько?
- Будет двадцать шесть...
- О, сударь, какой вы оптимист!
Заглоба в корчме требует очередную бутылку вина. Шинкарь глядит на него квадратными глазами:
- Ваша милость, вы ж лопнете!
- А ты налей и отойди!
Шляхтич хвастается солдату из наёмного немецкого полка:
- У нас демократия! Золотая вольность! У нас кто угодно может крикнуть «Долой Яна Казимира!» и ему ничего не будет!
Немец флегматично:
- Подумаешь, у нас тоже любой может крикнуть «Долой Яна Казимира!» и ему ничего не будет.
Вариант:
Шляхтич хвастается солдату из немецкого полка:
- У нас демократия! Золотая вольность! У нас кто угодно может крикнуть «Долой Яна Казимира!» и ему ничего не будет!
Тут из-за телег вылезает Кмициц с обнажённой саблей:
- Это кто тут говорил «Долой Яна Казимира»?!

- Я - в корчму. Кому-нибудь что-нибудь принести?
- Да, принесите мне Заглобу, он мне срочно нужен.
Как о Заглобе говорила молодёжь:
— Кто, по-вашему, этот мощный старик? Не говорите, вы не можете этого знать. Это — гигант мысли, отец польской демократии и особа, приближенная к королю!
Не так страшен Кривонос, как его Сенкевич малюет.
- Лет вам сколько?
- Будет двадцать шесть...
- О, сударь, какой вы оптимист!
Заглоба в корчме требует очередную бутылку вина. Шинкарь глядит на него квадратными глазами:
- Ваша милость, вы ж лопнете!
- А ты налей и отойди!
Шляхтич хвастается солдату из наёмного немецкого полка:
- У нас демократия! Золотая вольность! У нас кто угодно может крикнуть «Долой Яна Казимира!» и ему ничего не будет!
Немец флегматично:
- Подумаешь, у нас тоже любой может крикнуть «Долой Яна Казимира!» и ему ничего не будет.
Вариант:
Шляхтич хвастается солдату из немецкого полка:
- У нас демократия! Золотая вольность! У нас кто угодно может крикнуть «Долой Яна Казимира!» и ему ничего не будет!
Тут из-за телег вылезает Кмициц с обнажённой саблей:
- Это кто тут говорил «Долой Яна Казимира»?!

- Я - в корчму. Кому-нибудь что-нибудь принести?
- Да, принесите мне Заглобу, он мне срочно нужен.
Как о Заглобе говорила молодёжь:
— Кто, по-вашему, этот мощный старик? Не говорите, вы не можете этого знать. Это — гигант мысли, отец польской демократии и особа, приближенная к королю!
Не так страшен Кривонос, как его Сенкевич малюет.