Тараканы в моей голове говорят по-польски.
Сегодня годовщина Варшавского восстания. Хотелось что-то о нём написать, но как-то слов не хватает. Такой отчаянный порыв... и такой душераздирающий финал.
И так сложилось, что я мало читала об этом восстании. Хотелось бы найти адекватную информацию о том, что тогда происходило. А то одни пишут, что советские войска не помогали, другие пишут, что помогали...
Upd. Пусть будет здесь стихотворение Кшиштофа Камиля Бачинского, поэта, что погиб в этом восстании.
Варшава
В буром дыме камень горючий,
поколений чёрные лица,
безучастные к мукам тучи,
болью вспаханная столица.
Недобра, как могил обрывы,
бурь исхлёстана круговертью,
и горда, как лев черногривый,
умирающий долгой смертью.
Лапы скопищ людских упёрла
в ямы улиц чернее гари
и ворчаньем кровавит горло,
смерть выслеживая в пожаре.
Вновь, как дым, кочевые лавы
наплывут, захлестнут в галопе,
скосят жизни, посеют травы
на любви людской и на злобе.
Долго лев умирает старый.
Чёрный камень, залитый кровью,
ты развеянное в пожары,
веком попранное надгробье.
И опять резцом высекая
в пустоте кристальные грани,
возводить века и вьюнками
оплетать на мраморе зданий.
И опять не щадить зубила,
чтобы заново под руками
лапа львиная проступила
в этом чутком, как сердце, камне.
(Перевод А.Гелескула)
И так сложилось, что я мало читала об этом восстании. Хотелось бы найти адекватную информацию о том, что тогда происходило. А то одни пишут, что советские войска не помогали, другие пишут, что помогали...
Upd. Пусть будет здесь стихотворение Кшиштофа Камиля Бачинского, поэта, что погиб в этом восстании.
Варшава
В буром дыме камень горючий,
поколений чёрные лица,
безучастные к мукам тучи,
болью вспаханная столица.
Недобра, как могил обрывы,
бурь исхлёстана круговертью,
и горда, как лев черногривый,
умирающий долгой смертью.
Лапы скопищ людских упёрла
в ямы улиц чернее гари
и ворчаньем кровавит горло,
смерть выслеживая в пожаре.
Вновь, как дым, кочевые лавы
наплывут, захлестнут в галопе,
скосят жизни, посеют травы
на любви людской и на злобе.
Долго лев умирает старый.
Чёрный камень, залитый кровью,
ты развеянное в пожары,
веком попранное надгробье.
И опять резцом высекая
в пустоте кристальные грани,
возводить века и вьюнками
оплетать на мраморе зданий.
И опять не щадить зубила,
чтобы заново под руками
лапа львиная проступила
в этом чутком, как сердце, камне.
(Перевод А.Гелескула)