Тараканы в моей голове говорят по-польски.
Давнишнее.
Радзивилл лежит на ложе,
Смертным потом обливаясь,
Слышит он шум грозной битвы,
Видит блеск огней на стенах.
Страшно, жутко воеводе,
Бред его одолевает.
Харлампа к себе зовёт он,
Говорит ему со стоном:
"Харламп, Харламп, что там битва?
Что творится за стеною?"
Отвечает князю Харламп:
"Княже, силы наши слабнут,
И ворота подаются.
Уж недолго нам держаться,
Победят конфедераты..."
Радзивилл томится страхом,
Мучают его виденья,
Голос совести взывает:
"Ты изменник и предатель!
Изменил Короне Польской
И Литву продал ты шведам!"
Потом Радзивилл облился
И на ложе приподнялся,
Закричал ужасно, громко:
"То не я! То Радзеёвский
Первым замышлял измену!
Кто стоит сейчас у ложа,
Надо мной придя глумиться?
Прочь уйдите, не терзайте!
Пощадите! Пощадите!"
Пал на ложе воевода...
2014 г.
Помнится, братец увидел однажды это дело и прочитал "И листву продал ты шведам". Смеху было)
Радзивилл лежит на ложе,
Смертным потом обливаясь,
Слышит он шум грозной битвы,
Видит блеск огней на стенах.
Страшно, жутко воеводе,
Бред его одолевает.
Харлампа к себе зовёт он,
Говорит ему со стоном:
"Харламп, Харламп, что там битва?
Что творится за стеною?"
Отвечает князю Харламп:
"Княже, силы наши слабнут,
И ворота подаются.
Уж недолго нам держаться,
Победят конфедераты..."
Радзивилл томится страхом,
Мучают его виденья,
Голос совести взывает:
"Ты изменник и предатель!
Изменил Короне Польской
И Литву продал ты шведам!"
Потом Радзивилл облился
И на ложе приподнялся,
Закричал ужасно, громко:
"То не я! То Радзеёвский
Первым замышлял измену!
Кто стоит сейчас у ложа,
Надо мной придя глумиться?
Прочь уйдите, не терзайте!
Пощадите! Пощадите!"
Пал на ложе воевода...
2014 г.
Помнится, братец увидел однажды это дело и прочитал "И листву продал ты шведам". Смеху было)